Леонид Грач
Коммунисты России ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ

КАК ЗЮГАНОВ «ОБНОВЛЯЕТ» МАРКСИЗМ

Поделится:
15:05 07 Января 2015 г. 2454

С избранием Зюганова в середине февраля 1993 года на пост председателя ЦК КПРФ начинается “тихая”, ползучая, целенаправленная работа по формированию правоопортунистической. социал-шовинистической линии в партии - в противовес марксистско-ленинской, интернационалистской. С самого начала из политического лексикона партии был изъят великий интернационалистский девиз “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” и заменен не призывом, мобилизующим трудящихся разных национальностей на борьбу за свои классовые интересы, а констатацией - “Россия, труд, народовластие, социализм”. Сняв из Программы и со знамени партии пролетарский девиз, зовущий к классовому объединению и сопротивлению, зюгановцы идейно, нравственно, политически отгородили КПРФ от народов бывших респу- блик Советского Союза, в том числе и от 25 миллионов русских, брошенных Россией за своими рубежами. Правда, марксисты-ленинцы тогда не дали Зюганову возможности протащить откровенно оппортунистическую Программу партии, но и марксистско-ленинской, в полном смысле слова, ее тоже не назовешь. Сейчас, после раскола КПРФ, у зюгановцев появилась возможность создать программный “продукт” чисто оппортунистического свойства.

Следует подчеркнуть, что Зюганов вернулся в КПРФ не с “пустыми руками”: он к тому времени успел пройти своеобразную “стажировку”, напитавшись идеями русского националиста, писателя и журналиста Проханова, организатора антикоммунистического “Духовного наследия” Подберезкина, ярого антикоммуниста и националиста митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна и иных, подобных им, персонажей, коих к тому времени вокруг Зюганова было немало. Но для него стоял вопрос не только и не столько, как выжить в этом хаосе, сколько о том, чтобы не растерять политический капитал и по возможности приумножить его. Карьерист до мозга костей, он живет только этой страстью. “Размышления о путях русской духовности, - признается сам “вождь”, – естественно (!!!) привели меня еще в начале (!) 90-х годов в Александро-Невскую лавру” (Заметим попутно, оценив преимущества этого пути в большую политику, он примет крещение: “Троекратно, полным чином”...)

Гуманитарно-малообразованный, но исключительно карьерно-амбициозный, Зюганов “открыл” для себя многое из данного “духовного наследия” наставников и друзей-антимарксистов, антиленинцев. Его явно вдохновила мысль о том, что “господство вульгарного материализма в научном познании XX века” якобы “закончилось”. И “новое мировоззрение будет являться синтезом научных знаний и веры... зачастую только вера, то есть иррациональный (!!!) подход, способна ответить на острейшие вопросы сегодняшнего” дня...

Неофит – оппортунист Зюганов, вдохновленный подобными иррациональными “новациями”, принес в возглавленную им КПРФ эклектическую смесь из традиционного православия (идеи средневековых монахов Филофея, Сергия Радонежского, Гермогена, того же митрополита Иоанна); славянофилов (Данилевского, Хомякова, Аксакова и др.); монархистов (Уварова, Александра III и др.); русских религиозных философов “серебряного века”(В. Соловьева, Бердяева, Булгакова,Флоренского и др.); эмигрантов - антисоветчиков (Ильина, Солоневича и др.); современных антисоветчиков -отказников (Шафаревича, Моисеева, Осипова, Бутенко и др.). Именно под их влиянием уже в 1993 году у Зюганова четко сформировалась мысль: “Социалистическая идея себя исчерпала!” Именно ее он и озвучил в одном из острых споров с автором данных строк.

Но Зюганов всегда был непрост: в его официальной лексике (на митингах, пленумах, съездах) присутствовали имена Ленина, Сталина, реже – Маркса, всегда отсутствовал Энгельс, употреблялись понятия “социализм”, “коммунизм”, марксизм-ленинизм”, но все они носили, я бы сказал, “странно-ускользающий” смысл, то есть - характер категорий не обязательных, дежурных и явно устаревших для КПРФ и ее лидера. Они употреблялись с постоянно сопровождающими их оговорками:

• “диктатура пролетариата”, но “не способная решить всех российских проблем”;

• “революция”, но “лимит на нее исчерпан”;

“марксизм-ленинизм”, но “в принципиально новой исторической обстановке многие идеи пролетарского социализма, разработанные Марксом, Энгельсом, их последователями (т.е. Лениным - B.C.) в значительной степени утратили свою притягательность для многих наших современников”;

• “КПРФ верна социалистической идеологии, никогда не изменяла и не изменит классовому подходу”, но “коммунисты - державники сегодня отличаются от своих чванливых и косных номенклатурных предшественников, они отвергли экстремистские (!) тезисы о классовой борьбе” и т.д. и т.п.

Иначе говоря, человеку не очень сведущему в подобных “тонкостях” данного приема, весьма давнего и широко распространенного в оппортунистических течениях, не всегда видно, как Зюганов дезавуирует все марксистские “бантики”, навешиваемые на документы КПРФ для маскировки его, зюгановской, линии поведения. Более того, в самые острые, критические для Зюганова и его окружения моменты, он начинает громко, акцентированно, как на сцене, то есть показушно, употреблять марксистско-ленинскую фразеологию (особенно на митингах и иных публичных мероприятиях). Так в начале контрреволюции поступали горбачевисты: продвигая в народ “новое политическое мышление”, иначе говоря, антикоммунизм, они прикрывали его... авторитетом Ленина. Помощник Горбачева и единомышленник Яковлева некто Черняев признается позже: “Для большей проходимости в народе и особенно в партии”. Сегодня этот прием с успехом для себя применяет оппортунист Зюганов. Маскируясь под марксиста-ленинца, хитря и изворачиваясь, он с первого и до сегодняшнего дня внедряет в ряды “пасомой” им партии антимарксистскую, антиленинскую - правооппортунистическую идеологию и политику. Стержнем ее является идеология социал-шовинизма, клерикального антикоммунизма.

 

 

В.А. Сапрыкин, доктор философских наук, профессор.

Архив