Леонид Грач
Коммунисты России ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ

О Ленине в 1917 году

Поделится:
05:00 28 Октября 2017 г. 163

В год 100-летия Великого Октября ушаты грубой и изощрённой лжи и клеветы будут вылиты ненавистниками социалистической революции на имя Владимира Ильича Ленина.

Защитить народную память о Ленине помогут нам, советским людям, коммунистам, сочинения честных и совестливых авторов, образующих мощный культурный пласт Ленинианы. Особо ценны среди них произведения, отмеченные талантом научного исследования и яркой публицистики. Именно такой талант вы ощутите, читая книгу Владлена Логинова «Неизвестный Ленин» (М., 2010).

Владлен Терентьевич Логинов (род. 28 июля 1929, Грозный) — советский и российский историк, специалист по истории Октябрьской революции и Гражданской войны, кинодраматург, один из самых известных исследователей биографии Владимира Ильича Ленина (Ульянова). Доктор исторических наук, профессор.

 PsLfzv6t_sE.jpg

Диалектическая «мысль, за острённая чувством»

 Читая книгу В. Логинова, мы чувствуем ленинскую иронию и сарказм в гневных политических обличениях буржуазии и её слуг, революционную страстность и, конечно же, исторический оптимизм, исходящий от главного героя — В.И. Ленина.

Выдающийся советский психолог С.Л. Рубинштейн, безусловно, был прав, когда утверждал: «Мысль, заострённая чувством, глубже проникает в свой предмет, чем «объективная», равнодушная, безразличная мысль». В логиновской книге именно мысль, заострённая чувством, — диалектическая мысль, — является господствующей.

Вот как В. Логинов представляет читателю социально-психологический портрет заговорщиков, идущих за «мятежным» генералом Корниловым, готовым начать гражданскую войну в России. «Корниловские офицеры шли на Петроград для усмирения «быдла». Князь Трубецкой телеграфировал из Ставки в МИД, что успех Корнилову обеспечен, ибо в низах «равнодушие, которое готово подчиниться великому удару хлыста». Наслушавшись этих разговоров, глава английской военной миссии в России генерал Нокс записал: «Этот народ нуждается в кнуте! Диктатура — это как раз то, что нужно!» Он даже предоставил корниловцам броневики с английскими экипажами, которые шли на Питер вместе с Крымовым. Но оказалось, что против «быдла» бессильны и господа офицеры, и даже английские броневики…

…Уже 30 августа стало ясно, что мятеж потерпел полное поражение. 31 августа застрелился Крымов. 2 сентября в Могилёве был арестован Корнилов и другие генералы».

Итак, «быдло» — громадное трудящееся большинство, руководимое в Питере большевиками, с коими были солидарны левые эсеры и меньшевики-интернационалисты, развеяло в прах идею военной диктатуры.

Самое   сильное   и   ценное  в  книге В. Логинова — это представление читателю диалектики революционной мысли Ленина, раскрытие его личности как народного вождя, для которого конкретный анализ конкретной ситуации определял действия в интересах трудящихся классов. Как неоднократно говорил и писал Ленин, нет ничего примитивнее и невежественнее, нежели выдавать за объективный подход к оценке событий и людей взгляд то с одной, то с другой стороны, минуя реально существующие противоречия. Руководствуясь подобного рода «объективностями», можно сказать, что Ленин, с одной стороны, был за мирный переход от буржуазно-демократической Февральской революции к пролетарской социалистической, о чём прямо сказано в знаменитых ленинских «Апрельских тезисах». А с другой стороны, он же требовал от большевистского ЦК брать власть тотчас путём вооружённого восстания.

Автор не единожды воспроизводит мысль Ленина о том, что великая революция есть крайнее обострение противоречия между интересами эксплуататорских и эксплуатируемых классов, что неминуемо (о чём свидетельствует история) ведёт к гражданской войне.

 

Если есть «даже один шанс из ста»

Отнюдь не абстрактный, а ленинский диалектический классовый подход (конкретный анализ конкретной ситуации), отвечающий народным интересам, демонстрирует В. Логинов в своей книге. Керенский мечется и блефует. Спешно формирует новое правительство, во главе которого он же, Керенский. Называет его Директорией и заявляет, что оно обладает всей полнотой власти.

Это блеф отчаяния. Так, Керенский потребовал немедленного роспуска «самочинных комитетов». И что он получил в ответ? Категорический отказ ЦИК. «Было очевидно, — пишет В. Логинов, — что на ЦИК давит общее настроение, господствовавшее в Советах, а также левые эсеры и левые меньшевики, число которых непрерывно росло. Это были явные признаки того, что с новой революционной волной возникла возможность мирного перехода власти к Советам».

Ленин пишет статью «О компромиссах». В ней утверждает: «Обычное представление обывателей о большевиках, поддерживаемое клевещущей на большевиков печатью, состоит в том, что большевики ни на какие компромиссы не согласны, ни с кем, никогда… такое представление не соответствует истине». Надо отдавать себе отчёт в том, рассуждает Владимир Ильич, что немирный приход к власти связан с неизбежными жертвами. Мало того, он «означает тяжёлую гражданскую войну, долгую задержку после этого мирного культурного развития…» Поэтому, если есть хоть «один маленький шанс» — «если даже один шанс из ста» на возможность мирного пути — им необходимо воспользоваться».

«Только во имя этого мирного развития революции, — пишет Ленин, — возможности, крайне редкой в истории и крайне ценной, возможности, исключительно редкой, только во имя её большевики… могут и должны, по моему мнению, идти на такой компромисс».

Суть компромисса большевиков с эсерами и меньшевиками изложена Лениным в его статье «О компромиссах». «Компромиссом является, с нашей стороны, наш возврат к доиюльскому требованию: вся власть Советам, ответственное перед Советами правительство из эсеров и меньшевиков». А также: «Компромисс состоял бы в том, что большевики, не претендуя на участие в правительстве… отказались бы от выставления немедленно требования перехода власти к пролетариату и беднейшим крестьянам… Условием, само собою разумеющимся и не новым для эсеров и меньшевиков, была бы полная свобода агитации и созыва Учредительного собрания без новых оттяжек или даже в более короткий срок».

Но 2 сентября объединённый пленум эсеро-меньшевистского ЦИК принимает резолюцию в поддержку Директории.

3 сентября в постскриптуме своей статьи Ленин пишет: «Да, по всему видно, что дни, когда случайно стала возможной дорога мирного развития, уже миновали.

 

Большевики «должны взять власть тотчас»

В сентябре новая революционная волна поднималась всё выше и выше. Реальной была опасность того, что стихийное массовое движение захлестнёт страну, сметая всё на своём пути. Что оно, это движение, выльется в бунты, «т.е. возмущения несознательные, неорганизованные, стихийные, иногда дикие» (Ленин). И это больше всего тревожило Ленина.

А большевистский ЦК, в котором «умеренное» ядро (Каменев, Зиновьев, др.) готово было медлить и выжидать и даже идти на поводу у Керенского, скрывал от партии ленинское требование немедленной подготовки восстания. На этом В. Логинов акцентирует внимание и, главное, на том, что, увы, в советское время в школьных и вузовских учебных курсах истории обходилось стороной, умалчивалось. А именно — на ультиматуме, который Ленин предъявил руководству ЦК: или его требование о немедленном созыве ЦК партии для решения вопроса о подготовке восстания будет принято, или он выходит из ЦК и обратится к массам через его голову.

Поскольку Ленин находился в подполье, то своё заявление о выходе из ЦК он передал через доверенных лиц 29 сентября. А 1—2 октября он пишет листовку «К рабочим, крестьянам и солдатам». В ней он сказал ту правду, которую ждали на заводах и фабриках, в деревнях и сёлах, в окопах Первой мировой. «Товарищи!.. Идите же все по казармам, идите в казачьи части, идите к трудящимся и разъясняйте народу правду:

Если власть будет у Советов, то не позже 25-го октября… будет предложен справедливый мир всем воюющим народам. В России будет рабочее и крестьянское правительство, оно немедленно, не теряя ни дня, предложит справедливый мир всем воюющим народам. Тогда народ узнает, кто хочет несправедливой войны. Тогда народ решит в Учредительном собрании.

Если власть будет у Советов, то немедленно помещичьи земли будут объявлены владением и достоянием всего народа». Листовка не была опубликована…

1 октября Ленин пишет «Письмо в ЦК, МК, ПК и членам Советов Питера и Москвы, большевикам». В нём он доказывает, что большевики «должны взять власть тотчас», чтобы спасти «русскую революцию… и жизнь сотням тысяч людей на войне». «Иначе, — предупреждает партию Ленин, — волна настоящей анархии может стать сильнее, чем мы». Как прав был Ленин в своём предупреждении об опасности разгула анархии, стихийной и неудержимой. «Особенно подвержена была, — пишет В. Логинов, — …стихийным и диким вспышкам солдатская масса, среди которой было немало элементов, в значительной мере деклассировавшихся за годы войны… Именно они в сентябре крушили магазины в Уфе и тут же на улицах либо продавали захваченные вещи, либо просто затаптывали их в грязь. В Бендерах, Тирасполе, Остроге, Ржеве, Торжке, разгромив военные склады, пьяные солдаты вместе с хулиганами громили лавки и магазины. В Харькове такие же пьяные солдаты, науськиваемые черносотенцами, бросились на еврейское кладбище, намереваясь выкопать из могил якобы спрятанное там золото.

Неспособность правительства решить вопрос о мире, хлебе и земле вызывала в массах бурю озлобления и ненависти». Почва для анархической бури была готова.

Если бы не пролетарский авангард, увлёкший за собой массы в организованное революционное движение; если бы не Ленин, олицетворявший ум, честь, совесть и всесокрушающую волю партии, не пасовавший ни перед клеветой и ложью (обвинением его в шпионаже в пользу Германии), ни перед угрозой лишить его жизни в случае ареста (так сказать, «при попытке к бегству»), ни перед его изоляцией от партии усилиями «умеренных» большевиков в ЦК, лишь бы Советы овладели всей полнотой власти, то государственная катастрофа России была бы неминуемой.

 

Всё решалось 10 и 16 октября

Ленинское «Письмо в ЦК, МК, ПК и членам Советов Питера и Москвы большевикам» дошло-таки до питерцев и москвичей и взорвало их негодованием от преступно-выжидательной позиции Каменева, Зиновьева и Ко. Примечательны в истории ленинской борьбы с «умеренными» два факта, на коих заостряет внимание В. Логинов.

Вернувшись в Петроград нелегально, вопреки решению ЦК, Ленин встречается лишь с одним членом ЦК — Сталиным. Ему он передаёт для ЦК своё требование о немедленном созыве собрания его членов для решения вопроса о восстании. Только в этом случае он готов отозвать своё заявление о выходе из ЦК от 29 сентября. И такое собрание (заседание) ЦК состоялось 10 октября. Оно и приняло историческое решение о незамедлительной подготовке вооружённого восстания. Каменев и Зиновьев голосовали «против», но не оставили усилий для того, чтобы принятое решение осталось невыполнимым.

Ленин не мог допустить деморализации партии в решающий момент революции.

  Он настоял на созыве расширенного собрания ЦК, которое состоялось 16 октября. После бурного обсуждения ленинского «доклада о прошлом собрании ЦК» подавляющим большинством принимается резолюция, предложенная Лениным: «Собрание… всецело поддерживает резолюцию ЦК (от 10 октября. — Ю.Б.), призывает все организации и всех рабочих и солдат к всесторонней и усиленной подготовке вооружённого восстания». Казалось, все сомнения преодолены, воля большинства определена, последняя точка поставлена.

Однако 18 октября в непартийной печати появляется заметка «Ю. Каменев о «выступлении». В ней автор от своего и Зиновьева имени излагает аргументы против восстания. «…Можно ли себе представить поступок более изменнический, более штрейкбрехерский?» — негодующе пишет Ленин о заметке Каменева.

Каменев и Зиновьев поставили себя выше воли партии. Их «изменнический» поступок не был случайностью. Оппортунизм всегда безнравственен как изощрённое, прикрытое марксистской и даже ультрареволюционной (троцкизм) фразой предательство рабочего класса, всех трудящихся.

 dXAHaIhPJ6A.jpg

Уроки истории, которые нельзя забывать

Линия политического поведения главных героев истории ВКП(б) 20—30-х годов ХХ века во многом определена была их поведением в 1917 году и, главное, их отношением к Ленину и его позиции.

Сталин был единственным членом ЦК, кто предлагал тогда, в середине сентября, разослать письма Ленина в наиболее важные партийные организации для их обсуждения. Но на заседании ЦК на голосование выносился вопрос: кто за то, чтобы сохранить только один экземпляр писем. За — 6, против — 4, воздержалось — 6. В протоколе записано: «Тов. Каменевым вносится предложение принять следующую резолюцию (и она была принята. — Ю.Б.): ЦК, обсудив письма Ленина, отвергает заключающиеся в них практические предложения, призывает все организации следовать только указаниям ЦК и вновь подтверждает, что ЦК находит в текущий момент совершенно недопустимым какие-либо выступления на улицу». Комментарии излишни.

Троцкий, безусловно, сыграл важную роль в Октябрьской революции 1917 года, но на пути к ней, в июле, в самый драматический период разгула реакции — разгрома редакции и типографии «Правды», приказа Временного правительства об аресте Ленина — демонстративно уходит в тюрьму. Так сказать, добровольно отдаёт себя в руки «правосудия» (мол, раз объявили об аресте Ленина, то берите и меня). То был продуманный жест, позволявший красиво устраниться от надвигавшихся грозных для партии событий. То было позёрство с явной претензией поставить себя вровень с Лениным, а то и выше. Эта мания величия приведёт Троцкого к изложению истории Октября по формуле «Я и Ленин».

Отнюдь не по-большевистски вели себя Каменев и Троцкий на Демократическом совещании, что в середине сентября проходило в Петрограде. Его инициировал   Керенский,   дабы   вы-

играть время для удержания власти и создать видимость «демократического» решения назревших вопросов.

И вот, как гром среди ясного неба, — письма Ленина в ЦК, названия которых говорят сами за себя: «Большевики должны взять власть», «Марксизм и восстание». Мирное настроение Каменева, Троцкого и иже с ними в ЦК партии взрывается ленинской постановкой вопроса о власти: «Вопрос в том, что наша партия теперь на Демократическом совещании имеет фактически свой съезд, и этот съезд решить должен (хочет или не хочет, а должен) судьбу революции… За нами верная победа, ибо народ совсем уже близок к отчаянию, а мы даём всему народу верный выход».

Далеко не сразу увидишь путь от сопротивления ленинскому курсу на вооружённое восстание в 1917 году до неприятия сталинской политики построения социализма в СССР, не дожидаясь пролетарской революции в Европе. Но путь этот существовал и был пройден людьми, входившими в руководство большевистской партии, однако втайне тяготевшими к оппортунизму (Каменев, Зиновьев, и не только). Книга Владлена Логинова помогает увидеть этот путь, увидеть, к чему ведёт непоследовательный большевизм, а точнее — небольшевизм.

Ленин неуклонно следовал им же сформулированному постулату: марксизм — не догма, а руководство к действию.

Народный вождь

Ленин был большевистским и народным вождём в силу его, Ленина, органической связи с народными низами. Он, в описании Логинова, не реже, чем в партийной среде (а может, и чаще), находится в среде рабочих, крестьян и солдат. От них проникается тем социальным настроением, которое является господствующим на текущий момент. Ленин заражается и заряжается социальным и революционным творчеством масс: «Только тот победит и удержит власть, кто верит в народ, кто окунётся в родник живого народного творчества».

Что удалось В. Логинову (и это редкая удача), так это точно передать ленинскую мысль, причём придерживаясь ленинского публицистического стиля, по главному вопросу для народа — о государстве и новом устройстве государственной власти в форме Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Советы Ленин считал гениальным произведением народного творчества. Он их противопоставлял старому, эксплуататорскому типу государственной власти.

Но, пожалуй, наиболее удалось В. Логинову передать нравственное содержание ленинской мысли, на что у самых маститых исследователей теоретического наследия В.И. Ленина мало или почти не обращалось внимания. А именно народная этика, заключённая в ленинском слове, делала его народным вождём. В первую очередь это выражалось в пропаганде Лениным идеи справедливости, за которую во все века боролся русский народ. Справедливость у Ленина — категория и социальная, и нравственная. «За приверженность этой идее, — пишет автор, — Ленину досталось ещё на II съезде РСДРП в 1903 году, когда он отстаивал необходимость передачи земли крестьянам. Тогда оппоненты обвиняли его в том, что он сошёл с позиций экономического материализма, занялся «исправлением какой-то исторической несправедливости» и вообще встал на «этическую точку зрения».

И вот опять в 1917 году «попы марксистского прихода» вновь обвинили его в том, что при анализе российской общественно-политической реальности, где следует оперировать лишь сугубо рациональными научными категориями, он пользуется такими «пустыми» и «бессодержательными» понятиями, как «справедливость».

У Ленина классовые интересы рабочих и крестьян, громадного трудящегося большинства неотрывны от выстраданных народом моральных норм и идеалов — идеалов справедливости, чести, достоинства, долга перед Родиной. Созвучны этому ленинскому, нравственно окрашенному, классовому подходу следующие строки логиновской книги: «Во все века она (классовая борьба) была вполне осознанной борьбой за справедливость. И не потому, как пишут у нас сегодня, что богатым завидовали. А потому, что считали их богатство неправедным. Нажитым за счёт чужого труда. И были правы. Политическая экономия доказала, что это представление является научным фактом».

Это, не зная усталости, доказывал рабочим, крестьянам и честной интеллигенции Владимир Ильич Ленин. И доказал, что нет иного пути для преодоления несправедливости в России, как только её прорыв к социализму. Доказал, руководствуясь правилом, им же установленным: «Максимум марксизма = максимум популярности и простоты».

«Мы Россию убедили», — говорил Ленин. Это означало, прежде всего, что пропагандируемый им в массах взгляд на российскую действительность с классовой точки зрения вошёл в сознание не только пролетариев, но и крестьян и стал их подходом к оценке происходящего. В. Логинов хорошо это иллюстрирует, обращаясь к меткой психологической зарисовке американского журналиста Джона Рида. В его книге «Десять дней, которые потрясли мир», которую Ленин «желал бы видеть… переведённой на все языки», есть сцена спора студента, то ли эсера, то ли меньшевика, с двумя солдатами из крестьян. Наскакивая на одного из них, студент говорил с высокомерной запальчивостью:

«…А знаешь ли ты, что Ленина прислали из Германии в запломбированном вагоне? Знаешь, что Ленин получает деньги от немцев?»

«Ну, этого я не знаю, — упрямо отвечал солдат. — Но мне кажется, Ленин говорит то самое, что мне хотелось бы слышать. И весь простой народ говорит так. Ведь есть два класса: буржуазия и пролетариат…»

«И, — заключает солдат, — кто не за один класс, тот, значит, за другой…»

«А поскольку авторитет рабочих признавали и солдаты, и крестьяне, — делает вывод В. Логинов, — то все они начинают самоидентифицироваться как «пролетариат», противостоящий буржуазии». От себя добавим: все они становятся ленинцами по отношению к буржуазной власти и власти рабоче-крестьянской — Советской. Не в этом ли заключалось признание Ленина народным вождём?!

В своё время известный советский кинодраматург Каплер сказал о великом русском советском актёре Щукине — первом создателе художественного образа Ленина: «Он не просто играл роль Ленина, он был им».

Об авторе книги «Неизвестный Ленин» можно сказать: он не просто прекрасно написал о Ленине в 1917 году, он прожил с ним весь этот год.

 

Юрий Белов

Архив