Леонид Грач
Коммунисты России ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ

Элиты очень нервничают

Поделится:
15:13 31 Июля 2017 г. 503

 

Из интервью Алексея Венедиктова Znak.com: 

– Недавно был сюжет «Первого канала» о наличии (якобы) у «Эха» иностранного финансирования, который вы интерпретировали как атаку Алексея Громова на Пескова. Продолжилась ли эта история? С чем она связана?

— История не продолжилась, они замолчали. Элиты очень нервничают. Уже очевидно, что если президент выставится и пойдет на выборы, произойдет значительная смена команд. Если вы посмотрите, кого сейчас президент выдвигает на губернаторов (Екатеринбург тут исключение), то это сорокалетние люди, которые занимались бизнесом в девяностые и были на государевой службе в 2000-е. Мы видим Андрея Никитина в Новгороде, Максима Решетникова в Перми, 32-летнего парня в Калининграде, парня в Благовещенске. Мы видим министра экономики. Это другое поколение, старые уходят. И всем понятно, что, если Путин выдвинется, он будет менять свою команду. Включая, может быть, и премьер-министра. Поэтому все нервничают и стараются показать президенту свою необходимость, уникальность и одновременно неумелость своих коллег по цеху. Это обычная история.

О преемнике Путина

— Когда мы с вами общались в прошлый раз, в ноябре 2015-го года, вы говорили, что Медведев, по-вашему, остается преемником Путина. Сейчас этот статус за ним сохранился? Или после расследований Навального он перестал быть претендентом на президентское кресло?

— Я считал, что он был на первом месте среди преемников. Теперь он ушел с первого места. Но мне кажется, что фильм Навального и реакция (или отсутствие реакции) премьера на него сильно подкосили шансы Медведева. Но он остается в погоне, конечно.

— А кто тогда занял первое место?

— Я думаю, что это человек типа Дениса Мантурова. Типа Макса Решетникова, Андрея Никитина. Технократ без команды, без идеологии.

— Условный Денис Мантуров? Не конкретный министр, а любой из технократов?

— Конечно.

— Как вообще вы относитесь к расследовательской деятельности Навального? Хотя это расследование было выдающимся, звучали неизбежные обвинения: Медведева кто-то «заказал».

— Я отношусь к этой деятельности Навального очень позитивно. Даже если эта расследовательская деятельность не является химически чистым элементом, она поднимает те вопросы, которые больше никто не поднимает. Поэтому все расследования Навального, даже с дырами, где было очевидно, что кое-что притянуто за уши, мы публикуем на нашем сайте.

 

— Но потом ищете эти дыры. Так было с Шуваловым.

— Мы их не ищем. Они видны. Навальный имеет право не знать об отношениях в элите. Навальный — политик, он имеет право чуть-чуть переставить акценты (как это было сделано недавно, когда это касалось бюджетных мест в вузах). Но с Шуваловым этого просто не могло быть. Чиновник такого ранга не может скрыть от президента и премьера. Согласно расследованию Навального, Шувалов лгал премьеру и президенту о том, что у него есть самолеты, и он на них летает в командировки — пользуясь ФСО и правительственными аэродромами. Но этого не может быть, потому что он бы сразу вылетел. И я сказал, что этого не может быть. Я должен был залезть в эту дыру и посмотреть, что это за самолет.

— И вас критиковали за это, многие посчитали вас медийным адвокатом Шувалова.

— Что делать? Меня часто критикуют.

— Есть две парадигмы: условно путинская и условно навальновская. Это два взгляда на происходящее в России. Какая вам ближе? Любой политик создает миф. Миф, созданный Навальный, гласит примерно следующее: во власти одни жулики и они все время воруют.

— И Навальный, и Путин — политики. Вот обратите внимание на историю с бюджетными местами, которая началась с вопроса президенту в «Сириусе». Девочка сказала, что количество мест сокращается, а Путин сказал, что нет, количество растет. Навальный говорит, что Путин лжет. Он берет период 2000-2017 и показывает, что на 9,7% количество сократилось. А я могу сказать, что в последние четыре года количество этих мест выросло. И цифры я взял из блога Навального, он их знает. 2014 год — 485 тысяч, 2015 год — 521 тысяча, 2016 год — 529 тысяч, и на 2017 год запланировано 530.

То есть, и Навальный не соврал, и Путин не соврал. Это и есть политика. Каждый передернул. Навальный взял за 17 лет, а Путин — за последние четыре года. Кто соврал? Никто не соврал.

Политики, в отличие от журналиста, имеют право передернуть. Я отношусь к этому философски.

О параличе институтов

— Вы говорите: «если Путин будет выдвигаться…». То есть, по-вашему, все еще есть шанс, что он решит не выдвигаться?

— Я работаю с фактами. Решения пока нет.

— Что может препятствовать этому решению?

— Только то, что в голове Путина. Я не понимаю, как Путин видит обстановку сегодня, как он видит будущее. Это не институция. Это в голове одного человека. Институцию можно просчитать, а мысли человека просчитать нельзя. Но на 97% Путин будет выдвигаться. Однако остаются 3%, когда вдруг что-то случится у него в голове?

— Насколько вообще происходящее в стране зависит от того, что творится в голове у Путина?

— На мой взгляд, институты парализованы, они изменили свою роль и превратились в придатки, проводники воли президента. Две последние истории — с Российской академией наук и Русской православной церковью. И в том, и в другом случае мы вернулись во времена Петра I. РАН и РПЦ по сути стали отделами администрации президента. Как президент скажет, так и будет. Я не удивлюсь, если скоро патриарха РПЦ будут назначать с согласия президента. А почему нет, что мешает в это поверить?

— Есть шанс у этих и других декоративных институтов стать настоящими?

— Конечно, когда изменится структура власти, когда будет другой президент. Это может произойти даже в рамках этой Конституции и этих законов. Сила осуществляется людьми, которые сидят на тех или иных местах. Если люди сопротивляются президентской власти (мы видим, как это происходит в США: Конгресс, Верховный суд), — это одно. Если они послушно штампуют решения президента, — другое.

— Вы сказали «даже в рамках этой Конституции». Вы сторонник конституционной реформы?

— Я бы предпочел ничего не трогать. Может быть, вернуть президентские сроки, посмотреть, почистить. Но Конституция хорошая.

О выдвижении Навального

— Если все-таки Путин не пойдет на выборы, его преемнику гарантирована победа?

— На сегодняшний день да. Слишком мало времени, чтобы оппонирующий преемнику Путина (кем бы он ни был) смог появиться.

— Внешнеполитическая конъюнктура может повлиять на решение Путина о выдвижении?

— Абсолютно нет. Это только его личное решение, даже не решение его команды. В том числе это решение касается его безопасности и безопасности его семьи.

— Думаете, Навальный получит возможность выдвигаться?

— По-моему, нет. Я очень удивлюсь, если это произойдет.

— А как было бы лучше для страны?

— Для страны всегда лучше конкуренция. Навальный сейчас — единственная программная альтернатива Путину. Конечно, хорошо бы вставить градусник и замерить температуру, как это было сделано в 2013 году в Москве. То, что случилось в Москве в 2013 году, оказалось благом для города, потому что Собянин вынужден был учесть, что за него проголосовал только 51%, а за его конкурента 27%. Он был вынужден услышать замечания, это полезно. И это было бы полезно сейчас.

— И это как-то повлияло на Собянина, вы считаете?

— Он повернулся лицом к креативному классу, который голосовал за Навального.

— И тем не менее — случилась реновация.

— История с реновацией сложная. По идее, она совершенно замечательная, просто ее стали по-уродски продавать. Надо было по-другому это все организовать, объяснять людям. На мой взгляд, команда Собянина отнеслась к этому как к градостроительной проблеме, а это человеческая проблема. Он впряг лошадь мордой к телеге. Сама по себе лошадь — это неплохо, и телега — неплохо. Но надо правильно впрягать.

Я разговаривал с мэром Казани, который делал это же 8-10 лет назад. Они начинали с того, что разговаривали с людьми, а не выделяли градостроительные участки. Людям надо доверять. Такая же неправильная история с багажом в самолетах. По идее ведь все правильно. Но ничего не объяснили. И получился бред какой-то.

О коммуникационных неудачах власти

— Выходит, проблема с коммуникацией не только у Собянина, но и на разных уровнях государства. В чем причина этой проблемы?

— Люди, которые сейчас у власти, — это люди из XX века, решающие проблемы XXI века методами XIX века. Это же хорошо видно в Белоруссии, где я недавно был. Президент Лукашенко с нами говорил о журналистике, что, мол идет война дезинформации, манипуляции. Значит, что нужно? Запретить, ограничить, помешать. Я сказал: президент правильно ставит диагноз (да, идет волна манипуляций), но совершенно неверно назначил лечение. Это не поможет, это XIX век, может быть, первая половина XX. «Запретить», «закрыть», «помешать» — это не работает. На коротком плече может сработать, а в целом нет.

В этом и проблема. В других странах, где есть политическая конкуренция, идет борьба эффективностей — скажем, между партией страха и партией надежды. У нас нет политической конкуренции, у нас есть конкуренция коммуникативная. А в коммуникации то же самое: «Разорю!» и «Не потерплю!». Салтыков-Щедрин все по этому поводу написал.

— Кириенко — тоже человек, который работает методами XIX века?

— Можно сказать, что у него методы XX века. Но Сергей Кириенко — член команды Путина, которая в целом пользуется устаревшими методами.

— Есть принципиальные различия между Кириенко и Володиным?

— Принципиальные — не думаю. Они оба являются перчатками президента Путина, иногда бархатными, а иногда железными. Володин считал, что в выборах конкуренция даже с опасными противниками полезна для здоровья государства. Мы это видели на примере 2013 года: выборы в Москве, в Екатеринбурге, в Петрозаводске. Ну, победит оппозиция — что такого? Будем работать с ней.

 

Сейчас мы видим, что Кириенко, который отвечает за это, все спустил на регионы. Насколько мне известно, Кремль не вмешивается. Вот пусть решают действующие губернаторы. Но это ненормально, когда нет арбитра между выдвигающимся губернатором и его оппонентом. Губернаторы по-своему трактуют законы или принимают удобные им законы. Кириенко предпочитает в это особо не вмешиваться — главное, чтобы не было массовых демонстраций и манифестаций.

Архив